Какие животные содержались в авгиевых конюшнях которые очистил геракл

Геракл в один день очистил стойло авгиево – это был его шестой подвиг. Авгий был сын от лучезарного бога солнца Гелиоса и царь Элиды. Он прославился своим безмерным богатством, которым обязан был своему любящему отцу. Бесчисленны, как облака небесные, были его стада быков и овец. У трехсот быков шерсть на ногах была, как снег; двести были пурпурны; двенадцать же быков, посвященных богу Гелиосу, были белы, как лебеди, и один, по имени Фаэтон, блистал, как звезда. На большом скотном дворе, где собраны были все эти животные, накопилось со временем столько навоза, что, казалось, невозможно было его вычистить. Когда явился Геракл, то предложил Авгию очистить двор в один день, если царь отдаст ему десятую часть своих стад. Авгий охотно принял условие, ибо сомневался в исполнимости этого дела. Геракл призвал в свидетели договора сына Авгиева, отвел в сторону реки Алфей и Пеней и, разломав в двух местах стену скотного двора, провел чрез него эти реки; напором воды в один день снесло все нечистоты со двора, и Геракл выполнил свое дело. Но Авгий не отдает договорной платы и запирается даже в своем обещании. Он готов даже вести дело судом.
Шестой подвиг – Геракл чистит конюшни Авгия. Римская мозаика III в. по Р. Х. из Валенсии
Автор фото – Luis García
Собрали суд, и Филей стал свидетельствовать против отца.
Тогда Авгий, прежде чем решение суда состоялось, изгоняет из страны своей Филея и Геракла. Филей отправился на остров Дулилихий и поселился там; Геракл воротился в Тиринф.
Впоследствии, когда Геракл освободился от службы Эврисфею, он отомстил Авгию: собрал большое войско и напал на Элиду. Но племянники Авгиевы, близнецы, сыновья Актора и Молионы, называемые поэтому Акторидами и Молионидами, подстерегли его войско в засаде и разбили его. Сам Геракл в это время был болен. Скоро потом сам он подстерег Молионидов при Клеонах в то время, как они отправлялись на Истмийские игры, и перебил их. Потом снова пошел он на Элиду и предал ее огню и мечу. Наконец стрелой своей убил он и Авгия. И когда собрал он в Писе все свое войско и принес туда богатую добычу, то отмерил отцу своему Зевсу священный участок земли и посадил на нем оливы. Потом принес он жертву двенадцати олимпийским богам и богу реки Алфея и установил Олимпийские игры. После того как отборнейшие из его войска испытали свои силы в различных состязаниях, вечером, при очаровательном лунном сиянии, справляли они дивный пир и пели победные песни.
Из Элиды Геракл направился в Пилос против царя Нелея, который подал Авгию помощь в войне против Геракла. В Пилосе дело дошло до страшной битвы, в которой участвовали и боги. Могучий герой ратовал против Арея и Геры и своей палицей ударил по трезубцу Посейдона и по скипетру Гадеса, которым гонит он мертвых в свое царство. Геракл сопротивлялся даже серебряному луку мощного Аполлона. С помощью Зевса и Афины Геракл одержал победу; завоевав город Пилос, разорил его и убил Нелея и одиннадцать прекрасных юных сыновей его. Из них больше всего возился он с Периклименом, который от Посейдона получил дар превращений. Гераклу он представлялся в виде льва, орла, змеи и пчелы, когда же, намереваясь напасть на героя, он, обратившись мухой, сел на его колесницу, Афина открыла своему герою очи, и увидел он истинный образ врага своего и выстрелил в него из лука. Из всей семьи Нелея остался один Нестор, самый младший из двенадцати сыновей. В это время он был в Герении и оттого впоследствии было ему прозвище: Геренийский. (Подробнее – см. в отдельной статье Шестой подвиг Геракла – конюшни Авгия.)
Источник
Подвиг шестой (Авгиевы конюшни). Чем быстрее и лучше выполнял Геракл задания, тем больше свирепел Эврисфей. Решил он унизить славного героя. “Пусть-ка потаскает грязный навоз!” — мстительно подумал он и приказал позвать к себе Геракла. Явился герой на царский зов. “Ступай к царю Авгию и вычисти его конюшни!” — повелел Эврисфей. Отправился Геракл к Авгию; несметны были стада этого царя, но тридцать лет никто не убирал его конюшни и скотный двор. Горы навоза лежали там, и зловоние распространялось по всей округе. Явился Геракл к Авгию: “Я готов, царь, за один день очистить от навоза все твои скотные дворы, но в награду ты должен обещать десятую часть твоих стад”. Подумал Авгий: “Не в силах человек выполнить такую работу! Но пришелец силен — пусть потрудится, может, хоть что-то сделает, а обещать я могу что угодно: все равно не выполнит он собственного условия”. Подумав так, вслух он молвил: “Хорошо. Я согласен”.
Принялся Геракл за работу. Разобрал он стены скотных дворов и подвел к ним воды двух текущих мимо рек. Хлынули воды в проломы и смыли весь навоз. Вечером, когда все было очищено, Геракл восстановил стены и пошел к Авгию за наградой. Понял Авгий, что нужно расплачиваться, да жаль ему было расставаться со своим богатством. Ни с чем прогнал он Геракла, заявив, что не он, а боги рек выполнили всю работу. Вернулся Геракл к Эврисфею, но еще суровее встретил его господин. “Не имел ты права заключать договор с Авгием и требовать с него награды! Не засчитываю я тебе этот подвиг!” — закричал он. Вздохнул Геракл, но спорить не стал, молча подчинился.
Подвиги седьмой и восьмой (Критский бык и кони Диомеда). Решил Эврисфей отправить Геракла подальше от Греции в надежде, что где-нибудь на чужбине найдет он свою гибель. Для начала приказал ему плыть на остров Крит, чтобы там Геракл поймал и привел в Микены чудовищного быка, на которого Посейдон наслал бешенство и который стал грозой критян. Не удался его замысел, очередной раз целым и невредимым вернулся Геракл, выполнив приказ. Послал тогда его Эврисфей к фракийскому царю Диомеду, у которого были дивной красоты и силы кони. Они были прикованы в стойлах железными цепями, так как никакие путы не могли их удержать, кормил их Диомед человеческим мясом, бросая на съедение всех чужеземцев, попавших в его город. И с этим поручением справился Геракл, убил жестокого царя и завладел его конями.
Происшествие по дороге к Диомеду. Геракл не сразу попал к царю Диомеду, не сразу увел его коней. По пути с ним случилось одно из самых удивительных происшествий в его жизни. Решил он посетить своего друга, царя Адмета. Но не вовремя пришел Геракл к нему в дом, царило там великое горе.
Некогда обещали боги Адмету, что сможет он избавиться от смерти, если в последний час его жизни кто-нибудь добровольно согласится сойти вместо него в мрачное царство Аида. Настал этот час, но никто не согласился на такое самопожертвование: ни родители, ни друзья. Только его молодая прекрасная жена Алкестида вызвалась заменить собой мужа. “С радостью пойду я на смерть за тебя, — сказала она мужу. — Все равно без тебя не жить мне на свете. Об одном только прошу: не вводи в наш дом другой женщины, и я умру спокойно”.
Смерть Алкестиды. Надела Алкестида чистые одежды, легла на ложе и стала ждать смерти. Печально смотрел на нее в последний раз муж, и вот черная тень упала на лицо царицы, закрылись ее глаза, замерло дыхание. Рыданиями наполнился дворец Адмета. “О, боги, боги! — в горе восклицал несчастный. — Зачем лишили вы меня лучшей в мире жены! Зачем принял я ее жертву!” В тот момент, когда умерла Алкестида, и явился в дом Адмета Геракл.
Геракл узнает о горе Адмета. Не желая опечалить гостя, скрыл хозяин дома свое горе. Отвели Геракла в пиршественный зал, накрыли для него стол; с удовольствием сел за него Геракл. Но вскоре он начал замечать, что во всем дворце веселится он один, что заплаканы лица слуг и стараются они не встречаться с ним взглядом. Отозвал он в сторону одного из них и начал расспрашивать. Не хотел слуга отвечать: ведь строго-настрого запретил Адмет огорчать гостя. Но постепенно все выведал у него Геракл, и больно ему стало оттого, что своим весельем усиливал он горе гостеприимного хозяина. Решил он отблагодарить Адмета.
Геракл и Танат. Спросил Геракл у слуги, где находится могила Алкестиды, и отправился туда. Знал он, что прилетает к могилам зловещий Танат, бог смерти, чтобы напиться жертвенной крови. Спрятался Геракл и стал ждать. И вот послышались взмахи черных крыльев Таната, повеяло могильным холодом. Невольно вздрогнул Геракл: ведь для смертного ничего нет страшнее смерти. Но не поддался страху герой, выскочил он из засады и бросился на ужасного бога. Началась между ними борьба. Могучими руками обхватил Геракл Таната, дышит на него бог леденящим дыханием, холодом веет от его крыльев, но не сдается Геракл, напрягает все свои силы в борьбе. Вот и побежден Танат, не смог он устоять против могучего сына Зевса. Потребовал Геракл, чтобы вернул Танат к жизни Алкестиду. Не хотелось тому подчиняться, никогда прежде не выпускал он из своих когтей добычу, но пришлось исполнить требование победителя. Повел Геракл Алкестиду к ее мужу.
Возвращение Алкестиды. Решил Геракл разыграть Адмета. Закрыл герой Алкестиду покрывалом так, что не видно было ее лица, и привел к мужу. “Отправляюсь я в путь, Адмет, — сказал он, — долгой и опасной будет моя дорога. Не примешь ли ты на время к себе во дворец эту женщину, — не может она делить со мной трудности путешествия”. Отказывался Адмет: не мог он видеть других женщин после того, как потерял жену, но настаивал Геракл, и пришлось Адмету согласиться. Взял он ее за руку, чтобы ввести во дворец, а Геракл воскликнул: “Взял ты ее, Адмет! Смотри же, береги ее теперь! Перестань тосковать, ведь перед тобой Алкестида!” С такими словами сдернул Геракл покрывало с ее головы, и узнал Адмет жену. Еще прекрасней стала Алкестида: сама Персефона, растроганная верностью Алкестиды и подвигом Геракла, наделила ее божественной красотой. “Будь же счастлив, Адмет! Прощай и всегда соблюдай великий обычай гостеприимства!” — молвил Геракл и пустился в дальнейший путь за конями Диомеда.
Подвиг девятый (пояс Ипполиты). Уже шесть подвигов вынужден был Эврисфей засчитать Гераклу, еще четыре — и будет герой свободен от службы. Все дальше и дальше от Греции посылает его жестокий и трусливый царь. “Должен ты поехать, — приказывает он герою, — на самые дальние берега Понта Эвксинского, где живет племя могучих женщин-воительниц, амазонок. Там добудешь ты для моей дочери пояс, который носит их царица Ипполита. Подарил ей пояс сам Арес, и носит царица его в знак своей власти”. Довольно рассмеялся Эврисфей: вот какое задание нашла для Геракла Гера. Много времени нужно, чтобы его выполнить, а там можно придумать и что-нибудь новое.
Собрал Геракл небольшой отряд и отправился в дальнюю дорогу. Множество приключений пережил он в пути, но вот, наконец, достиг города амазонок — Фемискиры. Давно уже ходили здесь рассказы о подвигах могучего сына Зевса. Вышли навстречу ему все амазонки, но не для того, чтобы сразиться с ним, а чтобы встретить героя с почетом. С удивлением глядели амазонки на Геракла — подобно бессмертному богу, выделялся он среди своих спутников. Спросила Ипполита у Геракла: “Славный сын Зевса, скажи, что привело тебя в нашу страну? Мир ты несешь нам или войну?” — “Не по своей воле, о, царица, пришел я сюда с войском, Эврисфей поручил мне добыть твой пояс для его дочери”, — ответил Геракл.
Не хотела Ипполита воевать с Гераклом, готова была добровольно отдать ему пояс, но Гера приняла вид амазонки, проникла в толпу и стала убеждать во враждебности намерений Геракла. “Неправду говорит он нам, — кричала Гера, — явился он сюда для того, чтобы похитить нашу царицу и сделать рабыней в своем доме!” Поверили амазонки Гере, взялись за оружие и напали на Геракла и его маленькое войско. Горько пришлось им пожалеть, что послушались коварного совета! Жестокий отпор получили они от героев, и многие из них окрасили своей кровью землю. Побеждены были грозные воительницы, и вернулся Геракл к Эврисфею с поясом Ипполиты.
► Читайте также другие темы главы III «Геракл – общегреческий герой» раздела «Боги и герои древних греков»:
- 25. Рождение и молодые годы величайшего героя Геракла
- 26. Первые пять подвигов Геракла: от Немейского льва до Эриманфийского кабана
- 27. От Авгиевых конюшен до пояса Ипполиты. Борьба Геракла со смертью
- 28. Последние три подвига Геракла
- 29. Геракл и Деянира
► Перейти к оглавлению книги Мифы народов Европы и Америки
Источник
Авгиевы стойла
Шестой подвиг Геракла — очистка Авгиевых стойл («конюшен»). Миф об этом подвиге относится к историям, касающихся «обустройства Аркадии» и примыкающих к ней областей. Если Керинейская лань и Эриманфский вепрь символизировали переход человечества к культуре как таковой с ее эстетическим отношением к природе и рождением искусства, вечно разрывающимся между аполлоническим (трагически-возвышенным) и дионисийским (комедийно-низменным) началами, то Авгиевы стойла — это аллегория Аполлоновского культа чистоты[i], хотя этот (философско-религиозный) смысл мифа «Авгиевы конюшни» далеко не очевиден.
Но прежде о внешней стороне дела и обстоятельствах, в которых довелось действовать герою по воле Геры. Напомню знакомую с детства версию мифа в изложении Н.А. Куна:
— Вскоре Эврисфей дал новое поручение Гераклу. Он должен был очистить от навоза весь скотный двор Авгия, царя Элиды [область на северо-западе Пелопоннеса], сына лучезарного Гелиоса. Бог солнца дал своему сыну неисчислимые богатства. Особенно многочисленны были стада Авгия. Среди его стад было триста быков с белыми, как снег, ногами, двести быков были красные, как сидонский пурпур, двенадцать быков, посвященные богу Гелиосу, были белые, как лебеди, а один бык, отличавшийся необыкновенной красотой [Фаэтон], сиял, подобно звезде. Геракл предложил Авгию очистить в один день весь его громадный скотный двор, если он согласится отдать ему десятую часть своих стад. Авгий согласился. Ему казалось невозможным выполнить такую работу в один день. Геракл же сломал с двух противоположных сторон стену, окружавшую скотный двор, и отвел в него воду двух рек, Алфея и Пенея. Вода этих рек в один день унесла весь навоз со скотного двора, а Геракл опять сложил стены. Когда герой пришел к Авгию требовать награды, то гордый царь не отдал ему обещанной десятой части стад, и пришлось ни с чем вернуться в Тиринф Гераклу.
Страшно отомстил великий герой царю Элиды. Через несколько лет, уже освободившись от службы у Эврисфея, Геракл вторгся с большим войском в Элиду, победил в кровопролитной битве Авгия и убил его своей смертоносной стрелой. После победы собрал Геракл войско и всю богатую добычу у города Писы принес жертвы олимпийским богам и учредил олимпийские игры, которые и справлялись с тех пор всеми греками каждые четыре года на священной равнине, обсаженной самим Гераклом посвященными богине Афине-Палладе оливами.
Геракл отомстил и всем союзникам Авгия. Особенно же поплатился царь Пилоса Нелей. Геракл, придя с войском к Пилосу, взял город и убил Нелея и одиннадцать его сыновей. Не спасся и сын Нелея, Периклимен, которому дал властитель моря Посейдон дар обращаться в льва, змею и пчелу. Геракл убил его, когда, обратившись в пчелу, Периклимен сел на одну из лошадей, запряженных в колесницу Геракла. Один лишь сын Нелея, Нестор, остался в живых. Впоследствии прославился Нестор среди греков своими подвигами и своей великой мудростью[ii].
Как мы видим, в крылатом выражении «Авгиевы конюшни», означающее накопившиеся и не сделанные за долгое время необходимые дела, конюшнями обозначен скотный двор (но такова традиция: не всегда слова надо поминать буквально). Сам по себе сюжет чистки скотного двора от многолетнего навоза мало годится и для возвышенно-героической драмы, и для изображения роковой роли низменных страстей в судьбе человека и человечества. Почти все современные мифологи даже видят в этом задании Эврисфея его попытку унизить Геракла. Однако подобного рода поручения в мифах и сказках самых разных народов, как правило, означают испытание героя, претендующего на царствование, а Геракл, собственно, и был изначально главным претендентом на трон в Микенах. Мол, сумеет ли герой решать сложные государственные проблемы и при этом удержать власть в своих руках. Да и навоз в древности никогда не ассоциировался с дурно пахнущими экскрементами. Скорее, с надеждами на богатый урожай. Не случайно имена бога Диониса и его любимца Адониса содержат корень ὀνίς, указывающий на органическое удобрение для виноградников. Кстати, напомню, что имя глашатая, через которого Эврисфей отдавал приказания Гераклу — Копрей, т.е. навозник.
Трудность задания состояла в том, чтобы справиться с нечеловеческим (во всех смыслах) объемом работ, накопившихся за тридцать лет в огромном хозяйстве царя-скотовода Авгия. Тут надо было либо приложить невероятные (поистине «Геракловы») усилия, либо смекалку или, говоря современным языком, технический гений. Поэтому напрасно некоторые современные литераторы трактуют образ Геракла как очень сильного, но совсем не умного героя[iii].
В этом мифе Геракл, предстает не только носителем огромной силы, но и человеком весьма сообразительным и умелым. Технэ (τέχνη, букв. искусно, умело) — это род искусства. Он, так же, как, например, музыка или поэзия, дается человеку не природой (от Прометея), а богами-олимпийцами. Не случайно Эврисфей, отказавшись засчитать очистку Авгиевых конюшен подвигом, ссылается не только на то, что Геракл требовал платы за свою работу, но и сделал это с помощью речных богов, а на самом деле Афины, покровительницы Геракла, надоумившей героя совершить «поворот рек». Таким образом, миф об Авгиевых «конюшнях» — это прямое продолжение мифа о Керинейской лани и Эриманфском вепре, если смотреть на них с точки зрения отражения основных этапов становления социума и человека как созидателя и носителя культуры в широком смысле этого слова[iv].
Наконец, обратим внимание на некоторые моменты, которые больше не встречаются в других мифах о Геракле, именно: 1) клятву; 2) договор об оплате; 3) суд; 4) возмездие. Прибыв вместе с Иолаем в Элиду, «Геракл издалека приветствовал Авгия и обещал ему еще дотемна очистить все конюшни в обмен на десятую часть скота. Авгий недоверчиво рассмеялся и позвал своего старшего сына Филея, чтобы тот стал свидетелем предложения Геракла. «Поклянись, что закончишь всю работу до наступления темноты», — потребовал Филей. Геракл поклялся именем своего отца, и это была первая и последняя клятва, которую он давал в своей жизни. Авгий дал такую же клятву, что выполнит свое обещание»[v]. Но свое обещание Авгий отказался выполнять, узнав, что Геракл занялся очисткой конюшен не по своей воле, а по приказу царя Микен Эврисфея, у которого герой должен находиться в 12-летнем рабстве. С рабом ведь не договариваются и денег ему не платят.
Таким образом, если и был момент унижения Геракла в этой истории, то он состоял вовсе не в «грязном» характере работы, а в том, что Авгий назвал героя рабом, тем самым отказав ему в свободе воли и личном достоинстве. Однако, как мы помним, Геракл сам согласился служить Эврисфею, во-первых, в искупление убийства своих детей, совершенного в момент его безумия; во-вторых, во имя бессмертия. Ни первый, ни второй «мотив» нельзя назвать рабским: таков был очень трудный и осознанный выбор героя.
После того, как Авгий отказался заплатить Гераклу за проделанную работу и, кроме того, за проигранный спор о сроках выполнения, состоялся суд, на котором честным свидетелем заключения сделки выступил сын Авгия — Филей (Φυλεύς, племя, продолжатель рода). Суд решил в пользу Геракла. В ответ царь изгнал из Элиды и судей, и даже собственного сына: Филей, для которого справедливость и честность оказались выше родственных чувств[vi], ушел вместе с Гераклом. А спустя годы Геракл осуществил возмездие и за нарушение Авгием своей клятвы, и за произвол в отношении судей. В сущности, героическая (со всевозможными битвами) «составляющая» подвига Геракла состояла именно в восстановлении попранной справедливости и правосудия[vii], а вовсе не в выполнении «технического задания».
Возмездие Геракла, как и принято в мифах, было ужасающим и состояло в убийстве царя Авгия и истреблении всего его рода и союзников. Но не всех. Кого же из потомков и союзников Авгия Геракл — в сущности, сама история человеческого рода — оставил в живых? Дочь царя Авгия Эпикасту, от которой Геракл имел сына Тестала[viii]. Сына Авгия Филея, свидетельствовавшего о суде в пользу истины, который впоследствии стал прародителем новой генерации Элиды и ее правителем. Третьим был Нестор, будущий царь Пилоса, сын Нелея (союзника Авгия в войне с Гераклом), проживший три жизни, позднее прославившегося своими подвигами и мудростью при осаде Трои.
Возмездие Геракла — это аллегория неумолимого «исторического отбора», не менее жесткого, чем естественный отбор Ч. Дарвина. В историческом отборе в конце концов выживает тот, за кем стоит любовь, идея, истина (знание и честность), подвиг и мудрость (как единство истины и подвига в опыте человека).
Р. Грейвс назвал этот миф об Авгиевых конюшнях странным, т.е. таким, что не знаешь, как и понимать его. Отчасти я уже попытался выше дать ответ на это вопрос. Но всё это, повторюсь, скорее внешняя и субъективная сторона дела (явление). Как говорил Гегель, «сущность — в прошлом». Чтобы понять глубинный смысл этой незамысловатой истории, необходимо учесть, какие обстоятельства предшествовали этому подвигу Геракла, который, как и в случае с Лернейской гидрой, не был зачтен Эврисфеем.
***
Мифический царь Элиды Авгий (Αὐγείας, блестящий) вел свой род от самых древних богов мироздания Урана и Геи, их сына Гелиоса, бога солнца, именем которого названа сама область Элея, а также от сына Зевса Аполлона, которого нередко отождествляли с солнцем. Колесницей Гелиоса управлял Фаэтон[ix] (Φαέθων, блистающий, мерцающий как звезда). Так же звали и самого крупного, ослепительно-белого быка-производителя в несметных стадах Авгия; точнее, бык и был воплощением бога Фаэтона. Дед Авгия, Лапиф (его потомки воевали с потомками Аполлона — кентаврами), был также сыном всё того же Аполлона. Отцом Авгия был Форбант, который славился как кулачный боец; он разбойничал на дороге, ведущей к Дельфийскому храму, за что был ранен Аполлоном. Вот к такому «солнечному» со всех сторон, хотя и не без «пятен», персонажу и подрядился Геракл, а потом был вынужден судиться с ним и даже биться насмерть в этой, на первый взгляд, «хозяйственно-бытовой» истории об очищении Авгиевых конюшен.
Иначе говоря, шестой миф о Геракле повествует в первую очередь, о борьбе героя с природным явлением самого высокого (в буквальном и переносном смыслах) порядка — Солнцем. Что же касается самого Авгия, владельца несметных богатств, то бог Гелиос подарил Авгию белых, красных и черных быков-производителей (в древности так обозначались три состояния луны в сельскохозяйственном календаре), от которых рождались никогда и ничем не болевшие исключительно мясомолочные коровы. Но Гелиос не дал Авгию чувства меры в обретении богатства, наделив его ненасытной жадностью и нечестностью в приумножении своих богатств. Вот с таким — уже социальным — злом и вынужден был бороться не на жизнь, а на смерть Геракл, совершая свой шестой подвиг.
Сломанный золотой рог быка Фаэтона, напавшего на Геракла сразу по прибытии героя в Элиду — это аллегория освоения и частичного подчинения человеком солнечной энергии, которая, одной стороны, дает жизнь земной природе (и, соответственно, человеку); с другой — не больно-то церемонится с человеком, всякий раз угрожая его погубить, как бык-Фаэтон или отец Авгия Форбант, кулачный боец и разбойник.
Определенную смысловую (аллегорическую) нагрузку в этом мифе имеют и реки (Алфей и Пеней), которые Геракл заставил течь вспять, чтобы очистить Авгиевы конюшни. Река испокон веков у всех народов мира была символом физического и нравственного очищения, а также земного времени. Река Алфей (Ἀλφειός, первоначальный), которая берет начало в горах Аркадии, вблизи Олимпии, впадает в Ионийское море, названа в честь бога Алфея, безответно влюбленного в богиню Артемиду, родную сестру-двойняшку Аполлона, олицетворявшей девственную природу.
Конечно, в этом мифе можно усмотреть и просто «экологическую» проблематику — безмерную жажду обогащения и заваленную отходами производства среду обитания человека, которую необходимо приводить в первозданный вид, чтобы не погибнуть в отходах производства и собственной жизнедеятельности. Однако собственно экологические проблемы вряд ли были столь актуальными на заре человеческой цивилизации. А вот связь с Аполлоновским культом чистоты несомненна. Ведь чистота как физическая, так и нравственная — это еще одна обязательная ступень (а может быть, и конечная цель) развития цивилизации и культуры вообще[x].
Отдыхающий Геракл после очистки Авгиевых конюшен
[iii] Например: Алексей Горшков. Антигерой Геракл. https://www.stihi.ru/2014/11/10/2839
Вообще относительно помощи Гераклу богов и Афины в особенности, в интернет-комментариях и популярной литературе порой встречаются презрительные насмешки: мол, тот еще герой, сам ни до чего-то додуматься, ни что-то предпринять, ни одолеть кого-то не мог. Подобные суждения столь же заносчивы, сколь поверхностны. Авторы таких высказываний не понимают смысла выражения «с божьей помощью» вообще и особенно того значения, которые вкладывали в него древние создатели мифов. Речь тут идет не о том, что боги думали и действовали за (или вместо) глупых и никчемных героев, но об объективной необходимости и субъективной возможности, поэтому эти герои могли справиться и действительно справлялись с возникшими трудностями и опасностями. В противном случае об этих героях нам ничего не было бы известно — они просто как герои никогда бы не существовали.
[vi] Вот он, вечный мотив участия молодых революционеров в гражданских конфликтах против власти поколения своих родителей.
[vii] Просматривается также историческая основа мифа — борьба греков за Пелопоннес со скотоводческими племенами, осевшими на территории Элиды. Но анализ этой — историко-фактологической стороны мифа — выходит за рамки нашего исследования.
[x] Кроме того, хочу обратить внимание на чисто психологическую интерпретацию мифа об Авгиевых конюшнях Юстины Голубец https://psyfactor.org/lib/ercole.htm, юмористическую Дмитрия Смирнова, написанную, кстати, на основе хорошего знания мифологии в изложении Роберта Грейвса https://indbooks.in/mirror3.ru/?p=565220, и, наконец, на исключительно матерное изложение этого мифа А. Плуцером-Сарно https://plutser.ru/barkoviana/parodii/mif_gerakl/, как наглядный образец поражения копрофагией сознания людей в восприятии мифов (но, справедливости ради, надо учесть, что этот сайт специализирован на анализе ненормативного языка).
Источник